Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131

^ Глава 9. Человек в обличье животного.
До сего времени мы рассматривали такие случаи, когда комизм появлялся при сравнении неких внутренних, духовных либо духовных свойств человека с наружными формами проявления их, при этом сравнение это Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 было таково, что вскрывало отрицательные свойства изображаемого либо наблюдаемого человека. Сравнению подвергались некие внутренние и наружные данные, характерные одному и тому же человеку. Но может быть сравнение и другого порядка: предмет для сравнения берется Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 из мира вокруг нас. Чаше всего в юмористической и сатирической литературе, а 'также в изобразительном искусстве человек сопоставляется или с животными, или с предметами, и такое сравнение вызывает хохот. Просто Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 увидеть, что сближение человека с животным либо сравнение с ним вызывает хохот далековато не всегда, а только при узнаваемых критериях. Есть животные, внешность которых, внешний облик напоминают нам о неких отрицательных Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 качествах людей. Потому изображение человека в виде свиньи, мортышки, вороны, медведя показывает на надлежащие отрицательные свойства человека. Уподобление животным, которым не приписываются отрицательные свойства (орел, сокол, лебедь, соловей) хохота не вызывает. Отсюда вывод, что Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 для юмористических и сатирических сопоставлений применимы только такие животные, которым приписываются некие отрицательные свойства, напоминающие такие же свойства людей. Именовать человека каким-либо животным — часто встречающаяся форма смешных ругательств как в жизни, так Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 и в литературных произведениях. Свинья, ишак, верблюд, сорока, змея и т. д. — обыденные ругательства, вызывающие у зрителей хохот. Тут вероятны самые различные и внезапные ассоциации. «Усердный доктор подобен Пеликану», «Любой факт Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 подобен трясогузке» — таковы некие из афоризмов Козьмы Пруткова. «Для деток только и держу этого тритона», — гласит у Чехова помещик о гувернантке-англичанке («Дочь Альбиона»), «Настоящих дам сегодня нет, а все Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 какие-то, прости господи, трясогузки да кильки», — говорится в рассказе Чехова «В пансионе». Сравнение с животным смешно только тогда, когда оно должно вскрыть какие-то недочеты. Там, где этого нет, такое сравнение Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 не только лишь не грустно, но может дальше служить выражением похвалы либо ласки. В народной поэзии ясный сокол — знак хорошего молодца, кукушка — скучающей девицы. Юная дама, злосчастная в собственном замужестве, желает обернуться пташкой и в Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 таком обличье лететь домой и т. д. В быту такие воззвания, как «кошечка», «канарейка», «зайчик» и другие, служат выражением нежного дела.

Как и в других случаях, в особенности обеспеченный и различный материал Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 мы находим у Гоголя. Особенность гоголевского стиля в данном случае заключается в том, что люди у него никогда не изображаются в виде животных (как это делается, к примеру, в басне), а исключительно Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 в'различных формах напоминают их, уподобляются им.

Более поочередно прием изображения человека так, что через его человечий вид вырисовывается образ животного, использован в описании Собакевича, который уподобляется медведю: «Когда Чичиков Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 посмотрел искоса на Собакевича, он ему... показался очень схожим на средней величины медведя». Он неуклюж, прогуливается ступнями вовнутрь, на нем карий фрак, и зовут его Мишей Семеновичем.

Но не только лишь он сам, да Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 и вся обстановка, окружающая его, имеет внутри себя что-то медвежье: «Все... имело какое-то странноватое сходство с самим владельцем дома», «В углу стояло пузатое ореховое бюро на пренелепых 4 ногах — совершенный медведь Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131».

«В Иване Федоровиче Шпоньке» Василиса Кашпаровна желает женить собственного племянника. Он во сне лицезреет себя уже женатым, и этот сон воспринимает формы ужаса: «Ему удивительно: он не знает, как подойти к Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 ней, что гласить с нею, и замечает, что у нее гусиное лице». Далее он «видит другую супругу, тоже с гусиным лицом». Чаше сближение с животным делается вроде бы мимоходом, отчего комизм не понижается Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131, а, напротив, усиливается. В «Ревизоре» Хлестаков отрисовывают для себя картину, как он в столичном наряде явится домой к неотесанным соседям и через собственного прислужника спросит: «Прикажете принять?» «Они, пентюхи, и Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 не знают, что такое означает "прикажете принять". К ним, если приедет какой-либо гусь-помещик, так и валит, медведь, прямо в гостиную». В сцене хвастовства Хлестаков гласит: «А там уж бюрократ для Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 письма, такая крыса, пером только — тр-тр... пошел писать». С другой стороны, городничий отзывается о Хлестакове так: «Как наденет фрачишку — ну точно муха с подрезанными крильями». В письме Хлестакова Тряпичкину читаем: «Надзиратель за богоугодным Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 заведением Земляника — совершенная свинья в ермолке»; «Городничий глуповат, как сивый мерин».

Во всех этих случаях человек низводится до степени животного. Но у Гоголя встречается и оборотный случай: животное очеловечивается. Псы Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 у Коробки заливаются всеми вероятными голосами, и Гоголь обрисовывает это как концерт, в каком в особенности выделяются тенора. Собаки Ноздрева держат себя с людьми фамильярно: «Все они здесь же, пустивши ввысь Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 хвосты, именуемые у собачеев правилами, полетели прямо навстречу гостям и стали с ними здороваться». Приветствие это заключается в том, что «штук 10 из их положили свои лапы Ноздреву на плечи». Одна из их Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131, Обругай, заместо поцелуя лижет Чичикова в самые губки. Очеловечивание животных доведено время от времени до бреда, и эта нелепость увеличивает воспоминание смешного. В «Записках сумасшедшего» невероятность оправдывается тем, что мир показан через призму восприятия Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 сумасшедшего: «Я читал также в газетах о 2-ух коровах, которые пришли в лавку и спросили для себя фунт чаю». Переписка 2-ух собачек, Меджи и Фидель, показана как совсем настоящая и имевшая место в Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 реальности. Переписка эта представляет собой сатиру на представителей высших сословий и круг их интересов. В их среду Поприщин не может попасть, хотя и страстно вожделеет этого. Высмеяны не только лишь социальные Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 недочеты, да и совсем людские чувства, как, к примеру, любовь: «Ах милая, как осязаемо приближение весны! Сердечко мое бьется, будто бы все кого-либо ожидает». Слова эти имеют поэтический смысл, но в собачьей Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 интерпретации получают совсем другой колер. То, что Гоголь перемежает сатиру общественную с сатирой индивидуально-психологической, не понижает сатирического смысла его творчества, как раз напротив: поочередная соц сатира, без прослоек просто Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 смешного, создавала бы однообразие и дидактическую тенденциозность и вызывала бы у читателя скуку.

В русской сатире и юмористике уподобление животным встречается сравнимо изредка. Почаще оно применяется в изобразительном искусстве. Многие сатирические Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 журнальчики носят либо носили заглавия, взятые из мира животных. Таковы наименования «Бегемот», «Носорог», «Крокодил», «Еж», «Ерш», «Жук», «Комар>, «Оса» «Скорпион», «Шмель», «Москит», «Крысодав» и многие другие. В каждом отдельно взятом случае можно разъяснить Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131, почему выбрано то либо другое заглавие.

Необыкновенную роль животное играет в баснях и в народных притчах. Обращаясь к басням Крылова, можно созидать, что животное в их время от времени вызывает хохот, время Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 от времени нет. В таких баснях, как «Волк и ягненок», «Лев и мышь», «Волк на псарне», и в целом ряде других басен животные не забавны. Специфичное свойство басни — аллегоризм. Под животными понимаются люди. Как Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 следует, аллегоризм как такой еще не обеспечивает хохота. Но вот возьмем басни «Мартышка и очки», «Лягушка и вол», «Квартет» и многие другие — и нам уже делается забавно. В виде Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 вертлявой мортышки, надутой от спесивости лягушки, бестолковых мартышки, ишака, козла и медведя мы просто узнаем людей со всяческими их недочетами. Правда, и в баснях «Волк и ягненок», «Лев и мышь» и других тоже Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 выведены недочеты. Но в первом случае выведены недочеты ужасающие, во 2-м — маленькие. Волк, пожирающий невинного ягненка, не смешон, а отвратен.

Другое соотношение меж людьми и животными в притче. Обширно всераспространено мировоззрение, как будто в Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 притчах под животными понимаются люди, как это имеет место в басне2. Такое мировоззрение, непременно, неверно. В -отличие от басни притче совсем чужд аллегоризм. В притчах повадки животных, различие их Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 нравов напоминают людей и тем вызывают ухмылку, но образы животных не представляют образы людей в целом, как это встречается в басне. Сказки о животных как жанр не преследует сатирических целей, не служит целям Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 издевки. Действующие лица не воплощают человечьих недочетов. Отношение к животным в притче может быть нежным. Они названы ласкательно и уменьшительно: «зайчишка», «петушок», «ежик», «козлик» и т. д. Даже хитрецкая лиса названа «лисичка Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131-сестричка». Отрицательный персонаж сказки волк может вызвать, издевку, но в данном случае она вызвана не образом животного (образ волка не смешен), а сюжетом. Если, к примеру, в притче о волке и лисе глуповатый Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 волк,- следуя опасным советам лисы, опускает хвост в прорубь, так что хвост примерзает, а когда на него нападают, отрывает собственный хвост и удирает без хвоста, то смешен тут не образ волка Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131, смешно действие, смешен сюжет. О комизме деяния речь еще впереди.

Народные сказки о животных не преследуют сатирических целей. В тех случаях, когда это все таки имеет место, притча оказывается не народной Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131, а имеет литературное происхождение. Таких сказок в российском фольклоре только две. Это притча о Ерше Ершовиче и притча о лисе-исповеднице. Обе эти сказки не фольклорного происхождения. Притча о Ерше — повесть XVII в., представляющая Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 собой острую сатиру на тогдашнее столичное судопроизводство, а притча о лисе-исповеднице — сатира на духовенство. Обе они перебежали в фольклор из литературы3.

В тех случаях, когда люд в притчах стремится изобразить мир Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 сатирически, он не прибегает к образам животных. Сатирические сказки — это сказки о попках, о помещиках, но не сказки о животных.

Не преследует сатирических целей и ряженье. На святках, отчасти и Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 на масленицу, рядились животными, надевали на себя маски и шкуры животных — медведя, журавля, изображали козу. Люди в обличье животных шалили, и неприхотливые зрители хохотали до упаду. Длинноватая шейка журавля, неловкие повадки медведя, блеяние Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 козы — все это вызывало у" присутствующих радостный хохот. Это другой вид хохота, исследование которого еще впереди. Если тут и есть издевка, то полностью безопасная, благодушная.

В этих случаях животное изображается человеком. Но с таким Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 же эффектом может быть оборотное: на этом основан комизм дрессированных животных. Слоны размазывают мыльную пену на лице владельца, чтоб его побрить, медведи ездят на велике, собачки танцуют на 2-ух Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 ногах либо подвывают под игру на мандолине, как это делает чеховская Каштанка. Смешное восприятие животных имело место уже в Старой Греции. Аристофан некие из собственных комедий обозначил наименованиями животных: «Птицы», «Осы», «Лягушки Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131». В их заместо людей действуют животные, и это по нынешний денек развлекает зрителей. Как живучи использованные Аристофаном принципы, видно по притче Салтыкова-Щедрина «Орел-меценат». Тут орел устраивает для себя помещичий рай, заставляя Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 служить всех птиц: «Из коростелей и гагар духовой оркестр собрали, попугаев скоморохами нарядили, сороке-белобоке, благо, воровка она, ключи от казны препоручили, сычей да филинов принудили ночами дозором летать». Из птиц Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 учреждается даже академия, но из всей этой затеи ничего не выходит, потому что в итоге все друг против друга ополчаются, и все разваливается. Салтыков-Щедрин в собственных притчах не один раз воспользовался Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 видами животных (премудрый пескарь, самоотверженный заяц, вяленая вобла и др.) Все это сказки-аллегории и сатиры, и в этом отличие от сказок фольклорных. Сближение неких сторон творчества Салтыкова-Щедрина с фольклором неверно. Зато Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 у него есть общее с сатирическими сказками-повестями XVII в. В «Современной идиллии» есть сцена, озаглавленная «Злополучный пескарь, либо Драма в кашинском народном суде» (гл. XXIV), которая почти во всем припоминает «Повесть о Ерше Глава 9. Человек в обличье животного - Ю. Рассказов 131 Ершовиче, отпрыску Щетинникове» (либо «Судное дело Леша с Ершом»).

Приведенные материалы в достаточной степени демонстрируют, в чем состоит комизм сближения человека с животным.


glava-9-budet-li-dostoinstvom-ili-nedostatkom-v-perevode-to-chto-v-nekotorih-mestah-kotorie-vizvali-osobij-otklik.html
glava-9-chelovek-v-obliche-zhivotnogo-yu-rasskazov-131.html
glava-9-chuvstvuyu-znachit-sushestvuyu.html